Ташкент в XVIII в.

В XVIII в. Ташкент занимал территорию около 16 кв.км.и население его составляло 80 тысяч человек (по другим источникам 100 тысяч), т.е. был примерно в 20 раз меньше, чем современная столица Узбекистана. В связи с ухудшением кокандско-русских отношений город становится важным стратегическим и экономическим центром и ему подчиняется вся Туркестанская область с пограничными крепостями и городами — Туркестан, Чимкент и др. Он становится также одним из крупных торговых центров. Через него шел караванный путь из Кокандского ханства и Бухары в Россию. В Ташкенте была учреждена кокандская таможня, где собирали пошлину с караванов с товарами. Правитель Ташкента получал от хана сан кушбеги. Жители города занимались, в основном, ремесленным производством и торговлей.

Северная граница города проходила по арыку Калькауз (в нынешнем Сабир-Рахимовском районе), восточная граница шла по Анхору (не доходя до современной площади Мустакиллик) через стадион «Пахтакор» и Миллий бог; южная граница проходила от Бешагача по улице Самарканд-Дарбаза, а западная — от этой улицы до Кукчи. Таким образом, весь город занимал площадь нынешнего Шейхантаурского и частично Сабир-Рахимовского районов. Эта территория внутри описанных границ называлась «Большим городом».

Примерно посередине «Большого города» находился старинный центр, окруженный другой стеной. По приблизительному измерению К. Миллера, эта стена имела высоту 2 сажени (4.3 м), а по описанию М. Поспелова (1800 г.) не менее 10 м в высоту и 1.5 м в ширину. В этой стене «Старого Ташкента» («Эски Ташкент» — так называлась центральная часть города) было шесть ворот. Его территория была очень тесно застроена и вмещала рынок, мечеть, медресе, суд, жилища градоправителей и высших духовных лиц города. Мечеть и отдельные дома богатых горожан были кирпичные. Соборных мечетей в городе было 40 и множество малых.

В начале XVIII в. Ташкент, по сравнению с другими городами, был богатым и красивым городом со значительным по тому времени уровнем культуры и благоустройства. На главных улицах четырех частей города (Кукча, Сибзар, Бешагач, Шейхантаур) были устроены мостовые, через каналы переброшено множество мостов и мостиков. Правда, мелкие улицы и переулки были очень узки, не освещались, но за чистотой их горожане следили.

Вода в город поступала из реки Чирчик по каналу Бозсу и его ответвлениям — Калькауз, Анхор, Лабзак, Чорсу, Тарлак и др. Иностранных путешественников поражало обилие проточной воды, которая с помощью арыков распределялась по дворам. Сухие русла прежних каналов вдоль больших улиц Ташкента видны и сейчас, например Тарлак на Чорсу, Лабзак и др. На случай, если в военное время воду отведут или перекроют, в городе имелись водоемы и в редких случаях были выкопаны колодцы.

Жаркий климат, плодородная лессовая почва и орошение в сочетании с огромным трудолюбием населения создавали благоприятные условия для возделывания садовых и огородных культур. Там где хватало воды, дворы горожан представляли собой тенистые и ухоженные садики, создававшие уют и дававшие обилие фруктов. В Ташкенте выращивали виноград, персики, абрикосы, сливы, черный и желтый инжир, гранаты, яблоки, груши, айву, вишню, черешню, миндаль и фисташки.


В конце первой половины XVIII в. Ташкентом и его округами управлял некий Бахадур Фарман. Одни ученые считают его последним представителем казахских наместников Ташкента, другие, наоборот, допускают, что он был узбеком. Он боролся против посягательств ходжей на политическую власть. Ходжи считались потомками пророка и представляли собой весьма обособленное сословие. Им удалось установить свое господство в Кашгарии, однако, из-за отсутствия единства между ними, раскололись на враждебные партии, что побудило одну из них призвать в страну китайские власти. Ходжи удерживали руль политической власти также в Фергане.

Вскоре Бахадур фарман был убит ходжами и власть перешла к ним. Так как он являлся ставленником калмакского правителя, его брат попросил помощь и вместе с калмакским войском захватил Ташкент. К сожалению, отсутствие исторического материала не позволяет проследить дальнейшую историю Ташкента под протекторатом калмакского государства. Скорее всего, это были его последние годы, ибо в конце 50-х гг. XVIII в. само калмакское государство пало.

По сообщению Мухаммад Салиха Ташканди, автора «Тарихи джадидайи Ташкант», в это время город Ташкент состоял из четырех независимых друг от друга частей, или даха: Шайхантаурской, Бешагачской, Кукчинской и Сибзарской. Каждой управлял ходжа. Их правление именуется также «периодом четырех правителей», по-персидски «чар хоким», по аналогии с «чаряр», первыми четырмя праведными халифами.

Такое разделение было обусловлено, как и в Великом Новгороде, политическими причинами, а также, видимо, проведено по этническому признаку. Так, Шайхантаурской частью управлял сторонник, а возможно и ставленник Авлайкулихана. Как известно, Авлайкулихан, или, точнее, Аблайхан (1771—1787), являлся казахским ханом. Бешагачской — потомок аштарханидов, Кукчинской — Чагатайхана, Сибзарской—Джучихана. «Они,—пишет Мухаммад Салих Ташканди,— осуществляли управление страной, власть и правосудие по отношению к подданным в подвластных местах Кипчакской степи совместно, по взаимному соглашению. При отражении неприятеля выходили на бой по очереди».

Однако между ними не было согласия, ибо каждый старался подчинить своей власти другого, что вызывало бесконечные распри. В этой борьбе победу одержал потомок Шайхантаура Юнус ходжа, правитель Шайхантаура, по прозвищу Банги. Согласно преданию, успех Юнус ходжи был обеспечен «единственной пушкой, отлитой из отобранной у населения медной посуды».

По сообщению Хакимхана, автора «Мунтахаб ат-тава-рих», Юнус ходжа захватил власть в Ташкенте при содействии кокандского наместника Ходженда Хан ходжи. Видимо, симпатии ходжендского правителя к Юнус ходже отнюдь не случайны, так как в Ходженде с давних времен проживало немало казахов, значительное число их поселилось здесь также во время великого бегства казахов от калмаков в 1723 г. Немалую помощь, очевидно, Юнус ходже оказал и Аблайхан, который вел весьма успешную борьбу за создание единого централизованного Казахского государства.

Судя по некоторым архивным материалам, Юнус ходжа обращался за военной помощью и к русскому правительству. С этой целью он направил в Санкт-Петербург посольство, которое было принято весьма благосклонно. И если в военной помощи ему, по всей видимости, отказали, то просьба о техническом содействии встретила понимание, и в Ташкент в 1800 г. прибыли инженеры Поспелов и Бурнашев. В своих опубликованных записях о пребывании здесь они приводят крайне ценные сведения о политическом положении Ташкентского владения, которые будучи независимыми от данных местных авторов, тем не менее подтверждают сведения Хакимхана. Итак, Поспелов и Бурнашев пишут: «Владельцы [Ташкента] стремились к тому только, чтобы быть повелителями, и в одном городе Ташкенте имели свои укрепления, свое вооружение и своих подданных, действующих неприятельски с своими согражданами. От сего земледелие и скотоводство приходило в упадок, полезное заведение садов подвержено было разорению, вместо трудолюбивого в ремесле упражнения, каждой выходил с оружием в руках и всегда видел жизнь свою в опасности. Соседние вла дения, особливо Куканское, яко против сего и могущественное, пользуясь таковыми раздорами, присвоило себе ближайшие селения… Тогда утомленные междоусобием, граждане вышли из заблуждения, и с помощью Ходжанского Владельца, благоприятствовавшего Юнус ходже, свергнули иго прочих Владетелей». В принципе, в Ташкенте повторилось то, что за 50 лет до того произошло в Фергане, где основатель Кокандского владения Шахрух (1709—1722) также положил конец господству ходжей. Следует отметить, что при Юнус ходже Ташкент стал довольно сильным владением.